Кто они - аборигены Крыма?


Слово «крымчак» нередко употребляется как синоним «крымчанина». У энциклопедического В. Даля оно и вовсе отсутствует, хотя этноним как таковой зафиксирован официальными документами уже в середине XIX века.

Около 600 человек — такова численность этого чудом сохранившегося этнического реликта. Одна из ста национальностей, испокон веку населяющих полуостров, крымчаки — самый малочисленный на планете этнос. Быть может, потому о его существовании мало кто знает даже в Крыму.

Крымские сюжеты в русской литературе

Кто не знает чудной «Сказки о царе Салтане»! Но мало кому известно, что привез ее Александр Сергеевич из Крыма, куда попал в 1820 году. Скорее всего не владевший тюркским языком поэт записал ее со слов местного жителя. В наши дни сказка эта слово в слово переведена на русский и опубликована в журнале «Брега Тавриды» (N 6, 1995г.). Донесла ее к нам сквозь века старинная крымчакская рукопись (дженка) семьи И. Ю. Габая. Написанная арамейским алфавитом, она хранится в Симферопольском этнографическом музее. Трудность прочтения крымчакских текстов в том, что в арамейском алфавите нет букв, передающих гласные звуки.

Но тот, кто владеет каким-нибудь из тюркских языков и сумел упорным трудом, как это сделал Давид Ильич Реби, расшифровать значение арамейских букв, легко сможет самостоятельно прочесть рукопись предков, познакомиться со всеми перипетиями сказки, вдохновившей великого поэта на создание собственной.

А вот «Ашик-Кериб» — еще одно произведение из той же рукописи. Оно заинтересовало другого великого русского поэта М. Ю. Лермонтова. У него сказка занимает 10 страниц, в джонке - все восемьдесят, ибо каждый поворот сюжета сопровождается песнями (турку). Сказку эту впервые опубликовал в полном объеме на крымчакском языке (но в русской транскрипции) тюрколог академик В.В. Радлов («Образцы народной литературы северных тюркских племен». Часть ЧП, наречия Крымского полуострова. Санкт-Петербург, 1896 г.). Сейчас «Ашик-Кериб» переведен на русский в полном объеме и ждет публикации.

Плата за апологию

До самой пенсии крымчака Давида Реби «кормили» члены Политбюро. Беспартийный художник бессчетно раз повторял портретную галерею ленинцев самого высокого ранга, время от времени обновляя обойму лицами, возникающими взамен «отставленных» или преставившихся. Живописи он никогда не учился, но с раннего детства много рисовал и даже получал награды на конкурсах. Обучался же по-настоящему и всерьез двум наукам: редактированию (после войны) и артиллерийскому делу. По окончании военного училища, молодой лейтенант — командир огневого взвода — попал на стрельбы в Закарпатье, там его и накрыло первыми бомбами. Война... В конце сорок первого часть, в которой воевал Давид Реби, попала в клещи, из коих мало кому удалось вырваться. Пройдя в поисках партизан по Украине тылами, уже на самой границе с Белоруссией совершенно обессиленный, отчаявшийся окруженец набрел на полицаев, которые тут же спровадили его в бердичевскую тюрьму.

Его имя, фамилия и отчество могли вызвать весьма специфические ассоциации, поэтому узник-крымчак назвался татарином. Однако прикрытие оказалось не столь надежным. Пришлось немало постараться, чтобы склонить писаря вписать в пятую графу другую национальность. Став русским в плену, он, так и прожил в этом заемном качестве большую часть своей жизни. В одном из лагерей (уже на территории Германии) все узники должны были проходить специальную этнокомиссию. Представители разных наук, в том числе и «специалисты языкознания» располагались в большом помещении, где мимо них по кругу шли голые — кожа да кости, испытуемые. Достаточно было хотя бы одному из «экзаменаторов» остановить свое внимание на ком-либо, как тот сразу же выводился из строя, чтобы сначала сказать по-русски два слова: «кукуруза» и «паляница», а потом пройти другие тесты. Редко кому удавалось доказать, что он не еврей. Реби, идущего по этому кругу ада, не остановили. Его вернули в барак. Старший лейтенант из особого отдела (уже в нашем лагере) никак не хотел выдавать Реби документы. Требовал, чтобы тот нарисовал его и всех близких. Я еще был кавалер Золотой звезды, очень известная в послевоенной Кубани фигура — председатель колхоза-миллионера, у которого бездомный в ту пору Реби подрядился писать серию полотен. Когда дело было сделано, Герой Соцтруда на глазах изумленного художника в клочья разорвал договор.

Без копейки добирался Реби до Ленинграда, где поступил в Полиграфический институт на факультет редактирования. Работал в Ленинградском отделении издательства «Советский писатель».
— Нам нужен член КПСС!—спустя полтора года сказали ему.
— А я думал, вам нужен редактор!
На том и расстались. Хотя, конечно, он бы мог поступиться принципами, написать заявление о приеме в партию. Тюркоязычные иудеи? Д. И. Реби: «Иудаизмом заплатили мы за свою волю. Моя версия: когда хазары «накрыли» Крым, все жившие на «оккупированной» территории были поставлены перед дилеммой: или синагога, или рабство. Мы всегда были малым народом. И не выбрать синагогу было бы равно сильно самоубийству. Стали молиться по-еврейски, не восприняв более ничего из чуждой культуры. В языке крымчаков до сих пор Вседержителя называют именем языческого бога Тенгри...».

К моменту присоединения Крыма к России крымчаки проживали в нескольких пунктах полуострова: Карасубазар(Белогорск), Кафа (Феодосия), Салхат (Старый Крым). Община вела замкнутый образ жизни, селилась компактно. О численности этноса к 1783 году мало что известно. По переписи 1897 года в Крыму крымчаков было 4500, в 1913 — 7000. В 1926 году в Симферополе состоялся первый Всекрымский съезд крымчакских культурно-просветительских обществ. Председателем был избран видный представитель народа Абрам Пейсах. В те годы власти Крымской АССР внимательно относились к проблемам нацменьшинств.

Создавалась база национальных кадров: открывались в том числе и крымчакские школы, клубы и детские сады. Но уже к началу сороковых просветительское движение заглохло. В начале 60-х в Ленинградском музее этнографии народов СССР вспомнили о нацменах, и Евсей Пейсах (преемник бывшего председателя) вместе с молодыми крымчаками был введен в совет содействия. В 1968 году открылась выставка «Крымчаки». Но лишь в 1972 году увидели свет «Крымчакские этюды» Виктора Иосифовича Филоненко. К середине 80-х историей и этнографией этого народа заинтересовались профессионалы-исследователи. Но к этому времени крымчаков в пору было записывать в Красную книгу...

8 октября 1989 года в Симферополе создано культурно-просветительское общество «Кърымчахлар». 21 января 1992 года Совмином Крыма принято постановление «О мерах по сохранению и возрождению культурного наследия караимов и крымчаков». Не забудь вернуться домой русский по культуре — Давид Реби к середине 60-х основательно забыл, что он крымчак. Возвратил его к памяти телефонный звонок Пейсаха: «Я, — сказал Евсей Исаакович, — стар. Говорю по - крымчакски, но не пишу. Не согласились бы вы помогать мне в моей работе...». Реби охотно согласился, редактировал рукописи... Тогда впервые он столкнулся с наследием культуры своих предков, прикоснулся к древним книгам и семейным рукописям.

Побывал как-то на «Тъкуне» — празднике памяти по крымчакам, уничтоженным в 1941-1942 годах фашистами. День поминовения отмечается 11 декабря в Симферополе начиная с 1944 года. Здесь жертвами нацистского геноцида стали его мать и сестры. Родина тянула к себе. В конце концов в очередной раз разболевшись, Реби бросает Ленинград и возвращается в Крым.

Здесь он устраивается декоратором в театр. Работа оказалась довольно тяжелой и совсем не творческой. Задник — 14 метров в длину, 8 — a высоту. Для хрупкого низкорослого Реби малевать подобные «холсты» стало сущим наказанием. Полтора года помучился (похоже, таков его цикл терпения!) и уволился. Куда податься? В надежде получить квартиру устроился маляром в ЖЭК. Очутился среди пьяниц-сантехников, слесарей из бывших уголовников и с зарплатой 65 рублей. Пришлось снова идти портреты малевать. Так надолго, вплоть до пенсии, оказался Давид Ильич Реби в тисках Крымского художественного фонда. Опять вожди, галерея членов Политбюро. Лишь изредка удавалось написать что-то для души: портреты жены и дочери, натюрморт... Под самый, как говорят в театре, занавес — уже пенсия была оформлена — ему буквально навязали горящий заказ: три портрета 18 х 12, один — Ленина, на фасад новой гостиницы. Особенно вымотала его шестиметровая голова Владимира Ильича.

Когда закончил, свалился без сил. Такого нервного истощения в жизни не знал. Жена купила путевку в Алушту. Достался им номер со стеклянной стеной. Море шумит, пароходы белые. Дня через три оклемался и дал зарок — никогда больше не писать коммунистические лица. Чагатай Реби переписывает кириллицей джонки — самая трудоемкая часть работы над рукописями, поскольку начертание многих букв существенно отличается, и прочесть то или иное слово правильно может лишь тот, кто хорошо знает язык (чагатай). Потому, вглядываясь в буквы, напоминающие нотные знаки, а порой нацарапанные, словно «курица лапой», он зачастую догадывается, прочитывает ту или иную идиому благодаря цепкой своей памяти или контексту.

Чем ценны для крымчаков бессчетно раз переписанные джонки — понятно. А для нас? Ну хотя бы тем, что из них черпали вдохновение и наши светочи. В конце концов, столь древний язык наверняка несет в себе немало до сих пор, быть может, неоткрытых тайн. Однажды кто-нибудь прочтет эти письмена до конца. Рассмеется. И жизнь человечества обретет новый смысл.

Возвращение джемаат

Резиденция «Кърымчахлар» находится в старой части Симферополя, в доме дореволюционной постройки. Отопление не работает, крыша течет, полы дырявые... Председатель общества (в старину община - джемаат) Виктор Ламброзо — высокий светлоглазый — совсем не походит на человека восточного типа. Да и фамилия у него итальянского происхождения. Еще одно подтверждение, что в жилах крымчаков смешалась кровь и оккупантов хазар, и колонистов генуэзцев, и более поздних завоевателей турок... И все-таки, кто они? Откуда пришли? Возможно, родились тут? Мнения на сей счет противоречивы. Возможно, ответ на эти вопросы в книгах. Около 1000 их только в запасниках Санкт-Петербурга. Написанные арамейским алфавитом, они нуждаются в двойном переводе. И по силам сегодня такая работа лишь Давиду Ильичу Реби.

По крохам собирают нынче энтузиасты чудом уцелевшее достояние своего древнего этноса. Музей, библиотека, детская изостудия, художественная мастерская, словарь, учебник крымчакского языка... Все это явлено Крыму из рук хрупкого седого востроглазого человека, вся жизнь которого оправдывает его древнюю фамилию Реби (ребе по-еврейски учитель). Здесь же в резиденции — галерея портретов выдающихся крымчаков, среди которых поэт Илья Сельвинский... Нет в этом ряду Давида Реби. Человек скромный, сам он никогда не поместит свой портрет среди знаменитых соплеменников. Сделать это надо будет нам - тем, кому посчастливилось знать этого подвижника.

comments powered by Disqus